12,54₽
98,10₽
90,33₽

Я верю, что если вся украинская армия пойдёт на ДНР, Россия нам поможет

Donnews.ru пообщался с американцем, сражающимся в Донбассе

Рассел Бентли
Рассел Бентли

Война на юго-востоке Украины идёт уже почти три года. Ни для кого не секрет, что большое количество добровольцев из стран СНГ, и в первую очередь из России, сражается с обеих сторон конфликта — большинство за ополченцев Донбасса, но кто-то и за ВСУ. Однако есть на этой войне и люди, нахождение которых здесь, на первый взгляд, удивительно. Один из них — американец Рассел Бентли, который уже более двух лет под позывным «Техас» воюет на стороне ополченцев Донецкой народной республики. Корреспондент donnews.ru встретился с Расселом и поговорил о том, как он оказался в Донецке, что там сейчас на самом деле происходит и собирается ли он возвращаться в США.

— Как вы оказались в Донецке? Что вами двигало?

— Я видел, что происходило на Майдане в Украине. Помнил, чем это закончилось для Югославии, Ирака, Ливии. И понимал, что это делают те же люди из США. В лице Сороса {американский миллиардер Джордж Сорос. — donnews.ru} и других. Меня это разозлило, стало стыдно за свою страну, которая совершала в Украине очередное преступление. Когда случилось массовое убийство в Одессе, я понял, насколько всё серьёзно.

Затем, в июне, когда украинская авиация бомбила Луганск, я увидел в сети фото Инны Кукурузы — жительницы этого города, которая попала под бомбёжку. У неё были разорваны ноги, она лежала на земле. В течение нескольких минут, пока умирала, она смотрела в камеру, а кто-то её снимал. Она словно мне в душу смотрела и спрашивала, что я буду делать с этим. Тогда я и решил ехать, чтобы бороться против фашизма.

А на родине вы где трудились?

— Работал в компании, которая занималась деревьями. Обрезка, уход и всё, что с этим связано.

— То есть никакого боевого опыта не было?

— Ну, почему… Я служил в армии США — с 1981-го по 1984-й. Два года в Германии, год в США. Сапёр.

— Итак, в Россию вы приехали летом 2014 года...

— Нет, позднее. 1 декабря 2014 года я был в Москве, оттуда — в Ростов. Съездил на два дня в Волгоград посмотреть Мамаев курган. 7 декабря вернулся в Ростов и поехал в Донецк.

Почему Мамаев курган? Вы знали историю этого места?

— Когда мне было 10 лет, я увидел фотографию этого места. С тех пор всегда хотел посетить его лично, но никогда не думал, что получится. Приехав в Ростов, я понял, что Волгоград, в принципе, рядом и решил поехать сразу, до Донецка. Потому что не знал, сколько ещё проживу и выпадет ли снова шанс отдать дань памяти тем людям, которые защитили мир от фашистов.

7 декабря я прибыл в Донецк. 14 декабря вступил в батальон «Восток» и 31 декабря в первый раз попал в зону боевых действий, в Донецкий аэропорт.

— Как журналист?

— Нет, нет. Как солдат. Я ехал как солдат и первые полгода был только им. Гранатомётчик. Донецкий аэропорт, посёлок Спартак, Весёлое. Почти все горячие точки. Уже позже я начал заниматься журналистикой — вести блог, выступать на радио и так далее. Чтобы показать людям в своей стране, что на самом деле здесь происходит.

— Вы там были единственным иностранцем?

— Нет. Два итальянца, колумбиец. Ещё был русский, который родился в России, но в детстве уехал в США и жил в том же городе, что и я. Самое смешное, что до Донецка мы вообще не были знакомы.

— А с украинской стороны были иностранцы?

— Да, конечно. Много, в том числе американцы. Наёмники, фашисты, неудачники, преступники. В «Правом секторе» {запрещённая в России организация — donnews.ru} было как минимум двое американцев. Я с ними лично переписывался в соцсетях. Дураки. Один из них приехал воевать, чтобы избежать наказания в США. Он пытался убить жену и украл деньги.

— Украинские СМИ пишут, что у вас тоже были проблемы с законом на родине, и чтобы избежать наказания, вы и пошли в ополчение.

— Я контрабандист, это правда. Возил «травку», только её. Ни героин, ни кокаин, ни метамфетамин. Но это было в 1992 году, 25 лет назад. Меня арестовали, я провёл пять лет в тюрьме. После этого ничем противозаконным я не занимался. Когда я приехал сюда {в Донецк — donnews.ru}, у меня была хорошо оплачиваемая, постоянная работа. Никаких проблем с законом я уже давно не имел, претензий у полиции ко мне не было никаких. Так что не верьте этим вещам.

— Что сейчас происходит в Донбассе? В России у многих создалось впечатление, что там наступило затишье.

— Неделю перед тем, как приехать в Ростов, я провёл на фронте. Как раз тогда было похолодание, лили дожди. Погода была холодная, но война шла горячая: миномётные обстрелы каждую ночь, артиллерия, снайперы, пулемёты.

— Но украинская сторона не наступает?

— Они бомбят и обстреливают наши позиции. Это как раз та тактика, о которой говорил Турчинов {секретарь Совета национальной безопасности и обороны Украины (СНБО) Александр Турчинов — donnews.ru} — жабьи прыжки, «жаб’ячі стрибки». Мол, мы метр за метром отвоюем нашу территорию. Масштабно они не атакуют, не пытаются взять наши позиции. Заходят на позицию диверсанты, убивают ребят и уходят. Минские соглашения не дают им права наступать.

У меня был друг, который погиб под Авдеевкой {город в 13 километрах от Донецка, находящийся под контролем Украины — donnews.ru}. На позиции было пять человек. Ночью один караулил, четверо спали. Диверсанты убили часового из пистолета с глушителем, а остальных зарезали во сне. На каждом теле по 40 ударов ножом. Это уже чистая ненависть. А затем они ушли, позиция им была не нужна. Просто терроризм.

Сейчас есть слух, что обострение может произойти после проведения в Киеве «Евровидения». Мы готовимся к украинскому наступлению или как минимум провокациям. Провели мобилизацию.

— А в самом Донецке?

— В центре более-менее мирно. Но только в центре. Окраины как кошмарили, так и кошмарят. Бомбёжки каждый день, каждую ночь. Стараются разрушать социальные объекты, коммуникации. Это чистой воды терроризм. Коммунальным службам Донецка вообще памятник ставить надо. Сколько ребят погибло под обстрелами, пока пытались восстановить пробитые трубы...

Это смешно, но те, кто говорят, что в Донецке спокойно, сами находятся не там.

— Есть какая-то история со службы, которая запала вам в память?

— Спустя пару месяцев, как я вступил в «Восток», в феврале 2015 года, мы с товарищем стояли ночью на посту в каком-то здании. Было очень холодно и темно. Украинские позиции были в 400 метрах, и каждые 15 минут мы по очереди ходили смотреть в тепловизор. И вот смотрим «зелёнку» и метрах в 50-70 видим засевшего снайпера. Начали стрелять, прижали, но тяжело и смотреть в тепловизор, и вести прицельный огонь. К тому же тепловизор у нас был один на двоих.

В итоге товарищ начал кричать ему, что у него есть минута, чтобы выйти без оружия и уйти. Снайпер встал и убежал.

— То есть вы дали ему уйти?

— Да. И потом я много думал об этом решении. Мы вполне могли убить его, но отпустили. Может, он вернулся домой, а может, продолжил воевать и убивал наших ребят. Я не знаю. Много думаю об этом случае. Наверно, надо было брать его в плен. Как минимум, я получил бы прекрасный трофей — хорошую СВД {7,62-миллиметровая снайперская винтовка Драгунова. — donnews.ru}.

— Скажите, спустя два года на этой войне нет чувства разочарования? Не произошло какой-то переоценки?

— Нет. Потому что каждый день, пока наши войска держат оборону, мы выигрываем. Стоим, сдерживаем врага и тем побеждаем. Это очень тяжело, но реальная война такая и есть.

— Добровольцев стало меньше?

— По сравнению с тем, что было в 2014-2015 годах, да. Сложно удерживать людей на такого рода войне. Из-за Минских соглашений нам запрещено отвечать на провокации. Нас постоянно обстреливают, а вести ответный огонь запрещено. Только если уже наступление идёт.

Поэтому некоторые ребята со временем уехали, но те, кто остался, это очень дисциплинированные и мотивированные люди. Они хорошо тренированы. Сейчас это уже не ополчение, которое было пару лет назад. Это хорошо обученная, боеспособная армия.

— Позицией России не разочарованы? Некоторые и сейчас считают, что надо было ввести войска и решить всё в кратчайшие сроки, как с Грузией.

Нет. Я очень хорошо понимаю стратегию России. Она за нас. Те, кто изначально всё это затевал {революцию на Украине — donnews.ru}, хотели одного — сделать Украину антироссийской и вынудить Россию ввести войска. Спровоцировать.

Но лично я думаю, что Путин сделал правильный выбор. Он не попался в эту ловушку. В то же время донецкая армия имеет возможность защитить своих людей. Я верю, что если вдруг вся украинская армия пойдёт на ДНР, то большой брат {Россия — donnews.ru} всё-таки поможет.

— ОБСЕ как-то влияет на ситуацию?

— Люди в Донецке их ненавидят. Многие считают, что они шпионят для Украины. Брифинги, которые они устраивают для западных стран, просто смешны. Например, есть воронка от артиллерийского снаряда. Они видят осколки, определяют калибр снаряда. Зная его, можно узнать, с какого расстояния стреляли. Определяют, что стреляли со стороны Авдеевки, по расстоянию совпадает. Там стоит украинская артиллерия. А они говорят: «Нет, мы не может сказать, кто стрелял».

— У вас в США кто-то остался?

— Отец и сестра.

Как они относятся к тому, что вы здесь?

— Считают, что я сумасшедший. Был младший брат, он руководил несколькими радиостанциями. Мы были очень близки, и мои идеи он разделял. Но в октябре 2015 года он умер от сердечного приступа.

— А ваше правительство как-то пыталось связаться с вами, вернуть?

— Они знают, что я не так глуп. Был один бразилец, который воевал на нашей стороне. Год в Донецке провёл. Потом поехал домой, начал искать работу. Ему предложили заниматься вооружённой охраной морских грузов, сопровождением. Компания «Одесса». Надо было приехать в Одессу и отплыть на Шри-Ланку. Он им отказал, сказал, что был добровольцем и что его арестуют. В ответ его заверили, что этого не случится, что по Минским соглашениям была амнистия. Он поверил, прилетел в Киев, и его тут же сняли с рейса и арестовали. Он получил 13 лет.

Так что в США меня ждёт разве что Гуантанамо {тюрьма в Гуантанамо — лагерь для лиц, обвиняемых властями США в различных преступлениях, в частности в терроризме, ведении войны на стороне противника и т. д. — donnews.ru}.

— Зачем вы приехали в Ростов? Часто здесь бываете?

— Впервые. Много гулял, красивый город, европейский. Вскоре после того, как въехал на территорию ДНР, закончилась виза, и попасть в Россию обратно я не мог. Недавно получил паспорт ДНР и смог приехать. Здесь я занимаюсь гуманитарными вопросами. Я много выступаю по радио на Западе через скайп, люди оказывают помощь, присылают деньги. Открыл в Ростове специальный банковский счёт.

За прошлый год собрали 45 тысяч долларов. Восстанавливаем дома, детские сады, интернаты. Например, детский сад «Гармония». 250 окон и все выбиты. Заменили. Всё прозрачно, на Youtube выкладываем видео, как и на что тратятся присланные деньги.

— Не странно проехать всего пару сотен километров и попасть в совершенно мирный город?

— Это очень странно. В первую очередь, видеть самолёты в небе. Ростов ведь тоже Донбасс и людям здесь надо помнить, что война совсем рядом. И героическая армия Новороссии защищает не только Донецк, но и Ростов и весь мир от фашизма. Люди должны понимать и помнить, что ребята, которые сейчас там, они герои.

— Рано или поздно эта война закончится. Вернётесь в США?

— Никогда. Даже если наступит мир. Я очень горжусь своим новым домом. Я гражданин Донецкой народной республики.

#