12,59₽
98,72₽
90,89₽

Защита свидетелей в Ростовской области обходится без экшена

Но сбоев в работе не было

Пять лет назад, 12 сентября 2008 года, в структуре региональных управлений МВД были созданы центры по обеспечению безопасности лиц, подлежащих госзащите. Три года спустя Центры были переименованы в оперативно-розыскные части (ОРЧ). О том, как защищают ценных свидетелей в интервью donnews.ru рассказал начальник ОРЧ ГУ МВД по Ростовской области подполковник Виталий Овсянников.

Виталий Сергеевич, начну издалека: о работе подразделений, подобных вашему, рядовые граждане узнают из кино. История, как правило, одна — человек или группа людей становятся свидетелями преступления, им угрожают бандиты, требуя изменить показания, либо пытаются устранить очевидцев. И тогда государство берёт граждан под защиту, обеспечивая охрану, смену фамилий, пластические операции, другое место жительства и так далее. Как всё происходит на самом деле?

— В жизни всё гораздо прозаичней: нет погонь, стрельбы и прочего, как сейчас модно говорить, экшена. По закону участникам уголовного судопроизводства при необходимости предполагается госзащита, и мы должны её обеспечить.

— А кто ваши подопечные?

— Начиная от прокуроров, судей и присяжных заседателей, заканчивая свидетелями по делу и их родственниками.

— А случалось брать под защиту подозреваемых?

— Приходилось и обвиняемых тоже. Допустим, человек подписал соглашение о сотрудничестве со следствием, а его пытаются вынудить изменить показания.

— Человек сам просит защиты или государство ему предлагает?

— В каждом случае по-разному. Есть обязательные меры. Например, сейчас в Северо-Кавказском окружном суде проходит громкое судебное разбирательство по группе экстремистов. У нас под защитой находится больше 10 человек. Это: федеральные судьи, гособвинители, и их близкие родственники. В том случае, если свидетелю необходима госзащита, то следователь выносит постановление и далее подписывается договор, в котором обозначены права и обязанности обеих сторон — государства и гражданина.

— А дело это добровольное?

— Да. Мы объясняем, что человек должен быть готов изменить свою жизнь, потому что появятся серьёзные ограничения.

— Охрана осуществляется круглосуточно или только днём?

— В подавляющем большинстве случаев это круглосуточный режим.

— Защищаемое лицо при этом перевозят на другую квартиру или он живет в собственной?

— Тут также по ситуации: иногда принимается решение, чтобы человек оставался на прежнем месте жительства. Но всё же более эффективная мера — помещение в безопасное место. Выбирается квартира, и не обязательно в этом же городе. О том, где находится эта квартира, знает ограниченный круг людей. И в этот круг даже следователь, ведущий дело, не входит.

— Были случаи, когда свидетелей приходилось вывозить за пределы области, менять им документы, фамилию, делать пластические операции?

Менять документы приходится, но не часто. Это скорее, исключение из общего правила. Лишь единицы готовы пойти на такие радикальные шаги. Но в каждом случае, независимо от того, будет ли смена фамилии, мы закрываем базы данных о гражданине, и все сведения о нём помещаются в специальные картотеки, недоступные для общего пользования. Я уже не говорю о смене номеров телефонов. Это обязательная мера. Что касается пластических операций, то таких случаев не было.

— И сколько в таком режиме секретности приходится жить?

— Как правило, до тех пор, пока преступник не будет пойман и осужден. Но следователь может принять решение об отмене мер безопасности и раньше. Нередко это делает судья после вынесения приговора. На моей памяти один из потерпевших находился под нашей защитой более двух лет. Это самый долгий срок. В среднем же, речь бывает достаточно нескольких месяцев. В данный момент мы охраняем семью из трёх человек, которая стала жертвой вымогателей. Пока подозреваемые находятся на свободе, всё трое, включая ребёнка, будут находиться с нашими сотрудниками.

— Вы сказали, что защита снимается по решению следователя и судьи: либо когда преступник осуждён, либо когда в этом отпадает необходимость. Но ведь даже из-за решётки преступник может достать свидетеля и отомстить ему. Как быть если существует такая опасность?

Это выходит за рамки нашей компетенции. Но, насколько мне известно, не было случаев, когда мы человека охраняли, а после снятия охраны он потом пострадал от тех людей, против которых он дал показания.

— А за чей счёт оплачивается эта охрана?

— Федеральный бюджет.

— И какова сумма?

— Без комментариев.

— Сколько сотрудников в подразделении?

— Пятнадцать. Надеюсь, что в состав нашего подразделения войдет отдел физзащиты. Пока же мы пользуемся услугами бойцов СОБРа или ОМОНа.

— А трудно ли к вам устроится на работу?

— У нас текучки нет, поэтому и вакансий, извините, тоже нет. «Виной» тому два обстоятельства: сплоченный коллектив, за пять лет люди успели, что называется, притереться друг к другу, и второе — очень высокие требования к работникам. Среди них: стаж работы в органах не меньше пяти лет, отличные рекомендации, физподготовка, умение долгое время сохранять концентрацию и ряд специальных качеств и навыков, которые позволят в нужный момент сохранить жизнь охраняемому человеку.

— На днях ваша служба отметит первый свой юбилей. Что бы вы хотели пожелать своим коллегам?

— В первую очередь, здоровья, как физического, так и душевного. Во-вторых, профессиональных успехов. За пять лет у нас не было ни одного сбоя, и ни один человек не пострадал. И, в-третьих, хочется, чтобы наши сотрудники с радостью шли на работу и с тем же чувством возвращались домой.

Беседовал Алексей Новиков

#